Сегодня прибирался в доме и нашел старинную фотографию Сергея Курехина, подаренную им незадолго до своей авангардной смерти одному моему бывшему приятелю. Приятель, не оценив тогда ценности дара, отдал ее мне.  «На-а-то-выброшу-стакан-нальешь». Я из зрительного зала видел, как жеребец, выведенный Курехиным на сцену в концерте Поп-механики, произвел полусмертное впечатление на хор православных монашек, как творил чудеса на валторне Шилклопер, а Витька Цой и БГ рубились на электрогитарах на заднем плане. Я в кинотеатре слышал, как выла Донна Анна в «Господине оформителе».

Естественно, фотографию я с благодарностью принял. С ощущением, что спившийся внучок покойной старушки графини принес мне за бутылку «старки» все фамильное серебро. Потом, после смерти Мастера, снимок был яростно истребован назад, но остался моим, зато приятель стал бывшим.

Ехидная улыбка виртуоза, естественно, навеяла. Вспомнилось, как в далеких восьмидесятых Маэстро  пенял в «Сайгоне» то ли Мите Шагину,  то ли Африке.  Дескать, не печатают его ораторию ли, сюиту ли, злобные дядьки из издательства «Нота». Союз престарелых композиторов, типа, все оккупировал – очередь на триста два года вперед. А молодое дарование хоть пропадай. (Мы тогда приезжали в Ленинград и ходили в «Сайгон», как в музей мадам Тюссо. Местные тусовщики аккуратно, как можно более незаметно и тактично, тыкали пальцами в людей и объясняли, кто есть кто. Иногда удавалось познакомиться и даже вместе выпить. Тогда все эти люди казались молодым нам небожителями и заоблачными светлыми диссидентами. Впрочем, Сергей Анатольевич уже давно небожителем стал в самом прямом смысле слова… )

О чем это я? Да! О диссидентах. Благодаря книге Павла Крусанова через много лет я наконец-то узнал, как называлось произведение опального композитора, незаслуженно обойденное вниманием худсовета издательства «Ноты». Оно называлось «ИБЛИВЫЙ ОПОССУМ»!!!